Новое на сайте:
1. Содержание 1-го тома сборника «Ономастика Поволжья» (Ульяновск, 2017) 2. Резолюция XVI Международной научной конференции «Ономастика Поволжья» 3. К составлению русского антропонимического атласа 4. Биография Е. Ф. Данилиной 5. Содержание сборника «Ономастика Поволжья» (Саранск, 1976)
Уважаемые коллеги! Присылайте свои статьи, с которыми вы участвовали в конференциях «Ономастика Поволжья», и они будут размещены на сайте. Это сделает ваши идеи доступнее более широкому кругу специалистов. Мой эмейл – в подвале странице (наведите курсор на слово e-mail, и он высветится). Также вы можете связаться со мной через страницу в Фейсбуке: Ономастика Поволжья.

Статьи из сборников «Ономастика Поволжья»


С. В. Фролова (Куйбышев)
Древнерусские топонимы, произведенные от мужских собственных имен с йотованной основой


[стр. 104] Функциональное разграничение посессивов йотового типа и тех, что образованы с суффиксом -ов, является центральной проблемой изучения притяжательных прилагательных древнерусского языка старшей поры. Однако сложен этот вопрос только, когда речь идет об образованиях от имен мужского рода с твердой основой и окончанием ъ. В области производства притяжательных прилагательных от имен с йотованной основой проблемы разграничения двух указанных выше словообразовательных моделей не существует. Мягкие именные основы возникли производно с тем же формантом – j, который в качестве вторичного суффикса оформился как посессивный
[1]См. А. Потебня. Из записок по русской грамматике. III, стр. 46–48.
. Исключения представляют имена на -ць, зь (отьць, кънязь), в которых смягчение конечного согласного в основе произошло по прогрессивной ассимиляции (явление 3-й палатализации).

Естественно, что прилагательные по индоевропейской йотовой модели от существительных с мягкой (йотованной) основой производиться не могли. Посессивный суффикс -ов-, принявший в праславянском языке вид -ев-, стал единственным средством образования притяжательных прилагательных от имен с йотованной основой.

Эту закономерность отметил Н. С. Трубецкой в статье [стр. 105] «О притяжательных прилагательных (possessiva) староцерковнославянского языка»
[2]См. Зборник у част. А. Белича. Београд, 1937, стр. 19.
.

Темой настоящей статьи является проверка закономерности образования посессивов от йотованных основ материалами древнерусской топонимии. Мы останавливаем внимание лишь на тех ранних топонимах, которые засвидетельствованы памятниками старшей поры, и только в том случае, если есть данные в основании топонима видеть личное собственное имя.

Среди древних двукоренных славянских собственных мужских имен йотованные основы отсутствовали
[3]Имена типа Доброгость, Пирогость имеют основу на индоевропейское – i, а не на jo. Нередко такие имена функционируют в форме Доброгость, Пирогость.
. Но простые имена и имена, возникшие как сокращение сложных, нередко завершали свою основу мягким согласным.

Топонимия содержит богатый материал, свидетельствующий о последовательном применении суффикса -ев- в образованиях от имен на -ачь.

Карачевъ (Лавр., 1146 г.). В «Словаре древнерусских собственных имен» Н. М. Тупиков приводит: Дорофейко Карачъ, документ 1465 г.; Алексей Андреевь сынъ Карачъ, док. 1669 г.

Любачевъ (Ипат., 1212 г.). Корень люб — является употребительным в двукоренных славянских именах: Люборадъ, Любославъ
[4]См. М. Морошкин. Славянский именослов. СПб., 1867.
. Различные сокращения этих имен в простые широко известны славянской антропонимии: Любъ, Любко, Любчикъ. Древнее,славянское имя Любачь указывает М. Морошкин, извлекая его из уменьшительного Любачикъ.

Рогачевъ (Ипат., 1142 г.). Корень рог – известен в составе сложных имен типа Рогволодъ. Следует думать, что имя Рогачь, как и Любачь, является вторичным но отношению к сложным именам. Собственное мужское имя Рогачъ отмечено в «Славянском именослове» М. Морошкина. Н. М. Тупиков в своем словаре приводит в целом ряде примеров из памятников XVII в. отчество Рогачевъ: Макаръ Григорьевъ сынь Рогачевъ – 1642 г., Афонъ Рогачевъ – 1649 г., Федор Рогачевъ 1661 г.

[стр. 106] Толмачевъ. (Ипат., 1214). В словаре Н. М. Тупикова находим: Иванъ Толмачъ 1114 г.; он же Иванъ Толмачевъ. Отчество Толмачевъ не раз отмечено в том же словаре по документам XVI–XVII столетий
[5]Происхождение прозвища толмачь, может быть, следует связывать с апеллятивом толмачь – переводчик, но поскольку прозвище переходит в патронимику, оно рассматривается нами в кругу собственных имен.
.

Жабачевъ (Новг. III летоп., 1150 г.). Личные собственные имена Жаба, Жабка фиксируются Н. М. Тупиковым. Есть основания производную основу топонима Жабачевъ вести от личного имени Жабачъ.

Боричевъ. Киевский микротопоним Боричев ввоз известен уже по Повести временных лет (см. вводную часть и под 985 г.). В договоре с греками от 945 г. в перечне купцов-послов называется Боричь. Это имя содержит тот же корень, который употребляется и в качестве первой, и в качестве второй части сложных имен типа Бориславъ, Ратиборъ.

В древнерусских памятниках старшей поры содержатся притяжательные прилагательные с суффиксом -ев-, образованные от мужских собственных имен с основой на -ыш-. Так, 1-я Новгородская летопись под 1211 г. называет внука Малышева. Об аналогичных по-сессивах говорят топонимы. В древнем Новгороде была Ярышева улица (см. Синод, сп. 1148, 1195 гг.).

Ярышевъ (Ипат., 1148 г.). Корень яр – один из самых употребительных в сложных славянских именах. Чрезвычайно разнообразны и простые имена, возникшие в результате сокращения сложных: Ярьць, Ярило, Ярокь. Ярунъ, Ярыга, Ярычь, Ярышка. Имя Ярышь зафиксировано Н. М. Тупиковым в отчестве: Иванъ Ярышевиць – 1217 г.

Приведем интересующие нас образования от собственных мужских имен на -арь.

Притяжательное прилагательное от имени Володарь (сокращение сложных имен с первой частью Волод –) в летописных текстах всегда образуется с суффиксом -ев-. Ту же модель находим и в топонимии.

Щекаревъ (Ипат., 1219 г.). Имени Щекарь известные нам антропонимические словари не содержат. Но известны мужские имена Щекъ, Щека, что дает возможность предполагать, что у славян было также имя с кор[стр. 107]нем щек-, распространенным продуктивным для данной лексической категории суффиксом -арь.

По-видимому, древний город Мунаревъ (Ипат., 1150) восходит к личному собственному имени Мунарь. Корень мун – известен в восточнославянской антропонимике. Н. М. Тупиков приводит отчества Муневъ, Мунинъ, Мункинъ.

Считаем возможным также предположить, что от собственных мужских имен с мягкой основой ведут свое начало названия городов Чурняевъ (Ипат., 1190 г.) и Торчевъ (Ипат., 1231 г.). В словаре Н. М. Тупикова находим имена с корнем чур- (Чуръ, Чура, Чуракъ, Чурило; отчества – Чурляевъ, Чурьяновъ) и торс- (Торчекъ, Торчинъ)
[6]Вспомним из Сказания о Борисе и Глебе «именьмь Търчинъ» (по сп. XII в.).
.

Немало топонимов с суффиксом -ев- упоминает статья «А се имена всем градом рускым далним и ближним» (найдена с Комиссионным списком Новгородской 1-й летописи). Некоторые из них явные посессивы с суффиксом -ев-, например: Крычевъ, Коршевъ; Н. М. Тупиков указывает мужские имена Крычъ, Коршакъ.

Кыевъ. Этимология старейшего восточнославянского топонима Кыевъ до последнего времени остается спорной. Были и вновь рождаются гипотезы, отрицающие его посессивное начало
[7]См. кратко об этом: М. Фасмер. Этимологический словарь; В. А. Никонов. Краткий топонимический словарь.
. Однако до наших дней, отстаивается и самое старое утверждение, высказанное еще древнекиевским летописцем: город назван по мужскому имени Кый
[8]См. Лер-Сплавинский. Еще раз о названии города Киев. Сб. «Проблемы современной филологии». М., 1965, стр. 197–198.
. Не потеряла своего значения и гипотеза А. И. Соболевского, поставившего антропоним Кый в связь со славянским апеллятивом кый – «палка», «молот»
[9]М. Н. Тихомиров. Древнерусские города. М., 1965, стр. 287.
.

Неясной до сих пор остается этимология топонима Могилевъ (основан в 1267 г.). Существующие гипотезы (назван по характерным для местности могилам- курганам
[10]См. В. А. Никонов. Краткий топонимический словарь. Мягкая основа могил, могла быть отвлечена из прилагательного могильный (С. Ф.).
, назван по реке Могла — Могилянка
[11]См. А. Орлов. Происхождение названий русских и некоторых западноевропейских рек, племен и местностей. Вельск, 1907, стр. 125.
вы[стр. 108]водят его за пределы посессивов. Однако мы не считаем эти этимологии окончательными и достоверными. По польскому памятнику М. Морошкин указывает мужское имя Могилекъ. Возможно, что корень этого имени следует поставить в ряд с корнем таких имен как Мо гутъ, Могушь, Могунъ. Если было имя Могилекъ, то есть основание предполагать и имя Могилъ – Могиль, от второго варианта которого произведен топоним Могилевъ
[12]При основах на сонорный в древнерусском языке широко известны колебания между твердым и мягким типом склонения: Радалъ-ль, Ярунъ-нь и подобные.
.

В XV в. возник топоним-дублет: Могилев (Подольский). Он этимологизируется в связи с именем молдавского господаря Петра Могилы (Могило-ла). Но почему не Могилов? Есть предположение, что смягчение конечного «Л» производящей основы произошло под влиянием более старого, родственного по основе топонима Могилев (на Днепре)
[13]Такое мнение высказано и названной выше работе А. Орлова.
.

Принципиальное положение о том, что йотованные основы на -jo и -ja не принимали вторичного посессивного суффикса, могли бы поколебать посессивные образования от имени Добрыня (древнейшие основы на ), отмеченные и в топонимии. Добрыня улица в древнем Новгороде называется 1-й Новгородской летописью под 1181, 1348, 1377 гг. Однако есть основания производить посессив Добрынь, -е, -я не от мягкой, а от твердой основы, с которой в древних русских летописях известно имя. Так, в Повести временных лет читаем: Володимиръ же посади Добрыну... (980 г.). В Суздальской летописи под 1128 г. трижды в именительном падеже встречаем Добрына. В 1-й Новгородской летописи под 1117 г. указывается посадник Добрына (Синод. сп.); Добрына называется в этой летописи и под 1211 г.

Колебания между мягкими и твердыми основами для существительных с суффиксом -ын (ин) характерно и за пределами личных собственных имен. Так, форму осподарына находим в одной из новгородских духовных грамот 1393 г.
[14]См. Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.–Л., 1949, стр. 168.
.

[стр. 109] Приходим к выводу: топонимия знает только одну модель посессивов от собственных мужских имен с мягкой основой и окончанием -ь. Модель эта представляет собой сочетание основы личного имени и суффикса -ев-.


Данная статья опубликована в сборнике: Ономастика Поволжья. – Ульяновск, 1969. – С. 104–109.

Дата размещения на сайте: 05.10.2016