Новое на сайте:
1. Содержание 1-го тома сборника «Ономастика Поволжья» (Ульяновск, 2017) 2. Резолюция XVI Международной научной конференции «Ономастика Поволжья» 3. К составлению русского антропонимического атласа 4. Биография Е. Ф. Данилиной 5. Содержание сборника «Ономастика Поволжья» (Саранск, 1976)
Уважаемые коллеги! Присылайте свои статьи, с которыми вы участвовали в конференциях «Ономастика Поволжья», и они будут размещены на сайте. Это сделает ваши идеи доступнее более широкому кругу специалистов. Мой эмейл – в подвале странице (наведите курсор на слово e-mail, и он высветится). Также вы можете связаться со мной через страницу в Фейсбуке: Ономастика Поволжья.

Статьи из сборников «Ономастика Поволжья»



В. А. Никонов (Москва)
Нерешенные вопросы ономастики Поволжья


* * *
Из всех отраслей ономастики на Поволжье первое место заняла топонимика, которая теперь по всей стране переживает счастливую пору подъема. Большой и активный коллектив топонимистов вырос в Горьком, ставшем «топонимической столицей» Поволжья; много ценных работ выполнил топонимический кружок под руководством Ю. Г. Вылежнева на географическом факультете Пермского университета; тюркоязычную топонимию Поволжья успешно исследуют Д. Г. Киекбиев (Уфа), Г. Е. Корнилов (Чебоксары), Р. X. Субаева (Казань); вовлечены в топонимические работы студенты-лингвисты в Саранском университете и Волгоградском пединституте.

Серьезной помехой в топонимике остается регионально ограниченная тематика. Топонимия одного района соблазняет начинающих – кажется им полегче. А нет ничего трудней! На небольшой территории сталкиваются топонимы самых разных языковых пластов: русские современные, древнерусские, тюркские татарского периода, тюркские булгарского периода, финно-угорские различных ветвей, иранские, может быть, и балтийские. Что делать с ними начинающему топонимисту? Ведь, ни по одному из пластов нет даже предварительных работ! На огромных пространствах Поволжья в нашем тысячелетии обитали буртасы; несомненно, они оставили свой след на карте, но как его выявить, если из буртасского языка известно лишь одно слово и то со спорным значением? Многие гидронимы принадлежат еще более ранним языкам неведомых семей.

Берущийся самонадеянно за региональный обзор, конечно, неспособен анализировать это, он берет все с чужих слов, из самых ненаучных источников, таких, как наивные домыслы краеведов-любителей. Он не может даже разобраться в степени достоверности чужих мнений: для этого обязателен широкий кругозор. Ключ к топонимии любого района почти всегда лежит за его пределами. Нельзя осмыслить явление, не зная его ареала. Описывающий район замечает: течет тут какая-то река, а откуда и куда – неизвестно, ее исток и устье не в этом районе. Начинающий топонимист даже не увидит в своем районе важнейших черт, так как заметить их позволяет только сравнение различных территорий. Для топонимической характеристики района всего важней то, чего там нет, то есть чем он отличается от соседних. В Северном Заволжье районы Галичский, Солигаличский, Чухломский и смежные с ними недоступны для топонимов на -иха, которых тысячи со всех сторон вокруг. Бесспорно, это указывает на различие исторических судеб. Замкнувшись в границах района, ничего в нем не поймешь.

Пока у нас нет монографий ни по одному языковому пласту, ни по одному форманту, ни по одной группе лексических основ, региональные топонимические обзоры не только беспомощны, но и вредны, неизбежно распространяя антинаучные домыслы и зачеркивая будущее молодых топонимистов. Региональный топонимический обзор никоим образом не для начинающих. Он может быть лишь венцом, завершением целой жизни ученого.

Бедой топонимики остается и наивное корнеискательство, опирающееся не на строгие законы исторической фонетики, исторического словообразования и топонимической семантики, а на звуковое сходство топонима с тем или иным словом одного из современных языков. К сожалению, еще и сейчас наивно пытаются очертить былое распространение того или иного народа по топонимам, в которых слышат его этноним (напр., мар или мер и т. п.), хотя давно и бесповоротно доказана антинаучность подобного «метода», о чем существует большая научная литература.

С чего же начинать?

Ни по одной территории не собран полностью материал гидронимический и микротопонимический. Его сбор – неотложная задача. В каждом областном центре есть диалектологи, накопленный ими опыт неоценим для топонимистов, хотя различие задач не позволяет механически копировать методы1.

Остро необходимы монографические исследования по отдельным формантам, по группам лексических основ, по каждому языковому пласту, наконец.

Даже по важнейшим формантам топонимии Поволжья нет ни одной работы, подобной польским монографиям Ст. Роспонда об *ity, Галины Сафаревич о -щина. Одна из сложнейших топонимических загадок – гидронимы на -им, -ым. Они расположены полосой от Северного Зауралья, где наиболее часты (Пелым, Ишим, Шаим, Надым, Алым и мн. др.) через северо-восток Европейской части страны на Среднее Поволжье (Чардым, Ардым, Верледим, Арзим, Ишим, Шкудим и др.), обрываясь в междуречье Дона и Днепра (Тым, Олым). Восточное крыло их уходит далеко в Сибирь (р. Кеть раньше тоже называлась Тым). Принадлежат ли они угорским языкам, тюркским или иным? И какому времени? Единый ли это массив? В каком отношении к ним находятся гидронимы на -ум и гидронимы на -ом?

Совсем иначе размещены гидронимы на -ис, расположенные в широтном направлении на Среднем Поволжье, особенно в Пензенской области: Чаис, Маис, Калдаис, и др. Почему именно там? Связаны ли они с гидронимами на -из (Иргиз)?

В гидронимии Поволжья почти каждый формант остается такой загадкой.

Неисследована фонетика поволжской гидронимии. Гидронимы с сочетаниями согласных мз, нз (Амза, Абумза, Крымза, Пенза, Инза) сосредоточены между Сурой и Средней Волгой. Из живых языков эти консонантные сочетания свойственны мордовским. Но отчего их гидронимический ареал занимает лишь часть территории исторического расселения мордвы?

До сих пор не затронута исключительно важная проблема разграничения различных тюркоязычных пластов топонимии Поволжья. Тюркские языки меньше разошлись между собой, чем славянские; волны тюркоязычных кочевников и после распада тюркской общности накатывались одна на другую. Поэтому нелегко определить, какой из волн принадлежит тюркоязычный топоним. Эта работа еще и не начиналась. Один пример: булгарскому и чувашскому р соответствует татарское и чувашское з; зная это, можно определить, что левобережные речки Кундуз, Кондузла и правобережные Хантарла имеют одну и ту же основу кондуз-хантар «бобры» (традиционная тюркология считала первичным р, а з последующим изменением; в наши дни чл.-корр. АН СССР Б. А. Серебренников выдвинул противоположную гипотезу; возникшая полемика, которая будет продолжаться, особенно побуждает выявить историческую границу р/з в гидронимии Среднего Поволжья). Меньше различий между татарским и башкирским языками; историческое разграничение татарской и башкирской топонимии никем не изучено. Было ли оно? Это немаловажно для выяснения этногенеза народов Поволжья.

Очень плохо с изучением финно-угорской топонимии Поволжья. Недостаточно представлена она и на нашей конференции. Несомненно, что пермские языки некогда звучали на Среднем Поволжье, но никто не занялся поиском их следов в топонимии. В марийской топонимике, унаследовавшей худшие стороны предреволюционных построений С. К. Кузнецова, предстоит прежде всего расчистить поле от упражнений доц. К. А. Четкарева (1954), превратившего топонимику в детскую забаву подбора «похожих» слов по словарям (р. Ширмокша «несоленая печенка», р. Кокша «фурункул», р. Шижма «чувствительная» и т. п.) ради доказательств древнего распространения марийцев. По мордовской топонимике доныне еще остается не только лучшей, но почти единственной, давняя статья А. И. Попова «К вопросу о мордовской топонимике» (1948). В финно-угорскую топонимику почтой не проникают современные методы исследования.

Полностью выпал из поля зрения огромный ираноязычный пласт топонимии Поволжья. После крупнейшего В нашей стране топонимиста акад. А. И. Соболевского эта линия исследований, к сожалению, оборвалась; ее надо возродить на новой основе – без его чрезмерного распространения иранизмов.

Много загадок и в русской топонимии Поволжья. В Залушье, между Ивановым и Горьким, теснятся 30 названий на -ята (Степанята, Озерята), каких нет нигде на сотни километров вокруг (ближайшие массивы -ята: восточней – на Вятке и Каме, западней – на севере Белоруссии). Как попали они сюда? Откуда, кем и когда занесены? В который раз устно и печатно призываю местных исследователей заняться этим топонимическим «островком», но тщетно.

Совершенно неразработана топонимическая стратиграфия. Даже в отношении русских топонимических слоев не сделано ничего со времени моей работы «История освоения Среднего Поволжья, по материалам топонимии» (в сборнике «Историческая география», М., 1960), где именно на материале Поволжья показано, как лексические основы стрелка, селитьба, гай, образуя на карте три волны между Горьким и Саратовом, указывают на три последовательных этапа русского заселения Среднего Поволжья, различных и по времени, и по истокам.

За исключением доклада М. А. Членова, на конференции никем не привлечены математические методы топонимического исследования. Если бы не доклады Ю. Г. Вылежнева (Пермь) и В. Д. Бондалетова (Пенза), убогим был бы картографический аппарат конференции.

Топонимисты Поволжья не участвуют в наименованиях и переименованиях населенных пунктов и улиц. Занимаются этим люди неподготовленные, вслепую. Неудивительны неудачи. Топонимисты обязаны включиться в это дело.

Совершенно недостаточно топонимисты ведут и пропаганду топонимов, рожденных за полвека Советской власти, а этим необходимо заниматься повседневно и если не успели сделать к 50-летию, – надо наверстывать после него.

* * *
Если топонимика нащупала свои пути и развернута всюду, то ее сестра антропонимика еще только начинает пробивать себе дорогу. В Российской Федерации наша конференция – первая. 17 сделанных здесь антропонимических докладов – хорошее начало планомерной научной работы. Особенно ценно, что в нашей конференции участвуют работники ЗАГС во главе с Н. А. Белыком, который поставил перед учеными ряд актуальных задач, живо затрагивающих десятки миллионов людей.

До сих пор русская антропонимика представлена десятком разрозненных работ. Начинать тут приходится почти с азов. Характерны сами заглавия некоторых докладов на конференции: «антропонимия такой-то народности». Сама возможность таких необъятных и беспредметных тем на научной конференции показывает, в каком зачаточном состоянии пребывает у нас антропонимика.

Что надо делать?

Привести в известность динамику личных имен (в их узком смысле – Сергей, Елена), как в современности, так и в прошлом. Подсчеты А. Н. Мирославской, В. И. Тагуновой, пензенской бригады студентов под руководством В. Д. Бондалетова – капля в море. В составе и употребительности имен протекают процессы, представляющие огромный интерес, социологический и лингвистический. Полностью ликвидирована социальная поляризация имен. Коренные перемены в быту деревни привели к полной перемене именника, хотя еще остается различие имен в городе и деревне. Однако с именами не все благополучно. Если такие имена, как Венигрет, Баядера, к счастью, исключительны, то далеко не единичные дети становятся жертвами дурного вкуса родителей, с экрана проникает пошлятина низкосортной зарубежной лжекрасивости вроде многочисленных Лолит. А где критерий, какое имя хорошо, какое плохо? Эстетикой имен не занимается никто, все суждения пока опирается лишь на «мне нравится», «мне не нравится». Совершенно не начато изучение мотивов выбора имени. Вопросник, выработанный на конференции, будет первой пробной попыткой в этом направлении. Хорошо или плохо, что сократился ассортимент имен? Каковы функции органов ЗАГС и как определить их права и обязанности при регистрации имен?

Особенно важно безотлагательно начать изучение имен среди татарского и башкирского населения. Интересна проблема – имена детей при национально-смешанных браках.

Нет ни одной работы по географии форм личных имен. На правобережье Среднего Поволжья (смежные территории современных Ульяновской и Пензенской областей) была распространена форма Васёна (из имен Васса и Василиса), но об этом ничего не написано. Даже границы распространения остались неизвестны. Никто не знает, каковы ареалы диминутивных суффиксов личных имен.

Совершенно неизвестна история фамилий в Поволжье и их ареалы. Никто не поинтересовался, что происходит с прозвищами?

Сколько теоретических и практических проблем!

Антропонимия ждет своих первооткрывателей.

* * *
Не лучше и с изучением этнонимии Поволжья. Хотя о каждом поволжском этнониме написано немало и выдвинуто не по одной этимологической гипотезе, но из предложенных этимологии почти ни одну нельзя признать окончательной (кроме удмурт). Сомнительно, что башкир из баш-курт «головной волк» или «голова волка» – если волк тотем племени, то маловероятно наименование племени по части тела, да в тюркских языках Поволжья «волк» бирю, а не курт, как в языках других ветвей тюркской семьи. Спорно происхождение этнонимов татары, чуваши, мари, эрзя, бесермяне, буртасы и др.

По-видимому, надо расширить понятие этнонимия, включив и наименование территориальных групп населения, например, по местности (волжане, сибиряки, пензенцы, горьковчане). Не только такие обособленные группы, как кержаки (старообрядцы по р. Керженец в Заволжье), а и прозвища жителей одного селения, – источник, неоценимый для исторической этнографии. Многие из них оскорбительны, исторически обусловленные враждой соседних селений, сталкивавшихся из-за безземелья, которой радовались правящие слои, так как она разрозняла силы крестьянства. Они уходят в прошлое, но кое-где пережиточно еще слышны. Надо их знать, чтобы против них бороться. В докладах Е. В. Ухмылиной (Горький) и В. И. Тагуновой (Муром) собраны обильные примеры таких названий по Горьковской и Владимирской областям. А в остальных областях?

Как можно было ожидать, некоторые этнографы на конференции возражали против отнесения таких названий к этнонимам, так как это не этнические общности. Но нет ни одного народа, который представлял бы этническое единство по своему происхождению, все сложились исторически. В состав французов вошли и кельтские племена галлов, и германцы, франки, и баски, и римляне, а каждый из этих компонентов в свою очередь не был единым. Жители села, получившие от своих соседей характерное прозвище, представляют тоже некую исторически сложившуюся территориальную общность в миниатюре, отличаемую от соседей, только обособленность этой группы этнографически выражена несравнимо слабей. Для наименований таких групп Е. В. Ухмылина в своем докладе на конференции впервые ввела термин микроэтноним, который и в рядах этнографов нашел сторонников. По-видимому, он удачен. Если же за термином этноним оставить только узкое значение, придется искать термин, объединяющий и названия этнические, и названия территориальные. Группе ономастики Института этнографии Академии наук СССР предстоит обсудить этот вопрос.

* * *
Зоонимика (изучение имен животных) в нашей стране, можно сказать, еще не начиналась. За рубежом есть работы о кличках лошадей, коров, собак, кошек, даже отдельных птиц, рыб, насекомых. Но научное значение большинства этих работ ничтожно, хотя зоонимия могла бы представить интерес и этнографически, и исторически, и лингвистически (следы языка-субстрата, региональные особенности и т. д.). Зоонимика у нас нашла бы и прикладное применение в социалистическом животноводстве, где имеющиеся инструкции о даче кличек не устраняют всех затруднений, а раздающие клички не обладают богатым запасом слов.

* * *
С проникновением человечества в космос имена планет, звезд, созвездий перестали быть достоянием горстки астрономов; они постоянны на страницах газет и журналов, вошли в словарь сотен миллионов людей. За самые недавние годы удвоилось количество названий на Луне, обратная сторона которой сфотографирована впервые.

Термин астронимия, объединяющий названия космических объектов (из древнегреч. астрон «звезда»), неточен, так как речь идет об именах не только звезд, а и комет, планет, их спутников, вообще всех космических объектов. Может быть, пока эта отрасль ономастики еще не имеет обширной литературы, лучше назовем ее космонимия, а изучение ее соответственно космонимика?

Не странно ли говорить о «космонимии Поволжья»? Нет! Есть свои, поволжские проблемы космонимии. В поволжских говорах звезды и созвездия имеют иные имена, чем в учебниках. В. Д. Бондалетов сообщил, что Большую Медведицу называют Телега (Алексеевский район Куйбышевского Заволжья). Собранные мной по всем языкам Поволжья названия Млечного пути, Большой Медведицы, Полярной звезды и некоторых других космических объектов ставят проблему: поволжские этимологии космонимов. Татарское и чувашское названия Млечного пути означают «дорога диких гусей» (в казахском языке «птичий путь»); с тем же самым значением эрзянское «журавлиная дорога» (в финском и эстонском «птичий путь»). Эта общность тюркских и финноязычных космонимов исключительно важна, – в других языковых семьях Азии названия Млечного пути связаны с иными понятиями: «небесное шитье», «небесная река», «серебряная река», «лыжный след» и т. д. Созвездие Ориона по-чувашски Кевенте салтар «звездное коромысло», по-эрзянски Курцят-палкат «коромысло» – языки двух разных семей не могли случайно дать одинаковое название, оно бесспорно свидетельствует о тесном культурном контакте. А если ту же семантику обнаружим в языках отдаленных, она станет путеводной нитью в запутаннейших этногенетических и глоттогенетических лабиринтах. Поволжская космонимия таит ключи к земным загадкам истории языков и народов Поволжья.

* * *
Последняя в перечне, но, может быть, важнейшая в жизни отрасль ономастики, повсеместно касающаяся всех без исключения, – названия предприятий, магазинов, кафе, кораблей, товаров, периодических изданий и т. д. Значительную часть этих названий можно объединить термином товарные знаки. Предложены несколько терминов для обозначения всех этих названий, но удачного пока нет.

За рубежом этим специально занимаются крупные государственные учреждения (например, патентные) и богатые капиталистические компании (например, рекламные). Нужду в этом испытывает каждый, кто, спеша за цветами, не догадывается, что в магазине «Ландыш» продают запасные части к мотоциклам, а земными ландышами торгуют под вывеской «Космос» или «Прогресс». Жертвы этой моды – ульяновцы – питаются птичьим молоком: здесь молоко покупают в магазинах «Чайка» и «Ласточка».

Трудно поверить: к стыду волжан на Волге нет пассажирского теплохода «Максим Горький». На его Волге!

* * *
Ономастика – учение о собственных именах, а не только о происхождении их, как некоторые думают по старинке. Выяснять их происхождение – лишь одна из задач ономастики и не главная. Ономастика изучает всю историю их, их типологию, их современное функционирование и все связанные с этим многообразные теоретические и практические проблемы.

Здесь приведены разнообразные темы вовсе не для того, чтобы дать готовый список тем. Невелика цена ученому, который, как школьник, пишет сочинение на заданную тему. Приведены только примеры. Тем на всех хватит и еще останется на все последующие поколения.

Сноски

1Не останавливаться на отношениях топонимики и диалектологии позволяет возможность адресовать интересующихся к моим работам на эту тему: «Диалектология и топонимика» ( в сборн. «Вопросы русской диалектологии». Куйбышев, 1965), «Топонимика и диалектология» («Балканско езикознание», III, София, 1961) и др. Вернуться к тексту


Данная статья опубликована в сборнике: Ономастика Поволжья. – Ульяновск, 1969. – С. 265–274.

Дата размещения на сайте: 5.11.2008