Новое на сайте:
1. Содержание 1-го тома сборника «Ономастика Поволжья» (Ульяновск, 2017) 2. Резолюция XVI Международной научной конференции «Ономастика Поволжья» 3. К составлению русского антропонимического атласа 4. Биография Е. Ф. Данилиной 5. Содержание сборника «Ономастика Поволжья» (Саранск, 1976)
Уважаемые коллеги! Присылайте свои статьи, с которыми вы участвовали в конференциях «Ономастика Поволжья», и они будут размещены на сайте. Это сделает ваши идеи доступнее более широкому кругу специалистов. Мой эмейл – в подвале странице (наведите курсор на слово e-mail, и он высветится). Также вы можете связаться со мной через страницу в Фейсбуке: Ономастика Поволжья.

Статьи из сборников «Ономастика Поволжья»



Г. Я. Симина (Ленинград)
История отчеств


[стр. 177] Современная антропонимическая формула исторически сложилась в виде трехчленного словосочетания: имя + отчество + фамилия; она выполняет функцию социальную: определяет имя данного человека в кругу имен других граждан. Каждый из трех компонентов личного имени имеет свою специфическую роль, свою сферу бытования: имя служит для различения лиц в семье или в узком кругу, в малом коллективе знакомых людей; отчество выражает отношение детей к отцу, определяет человека по его ближайшему родству; фамилия отличает членов данной семьи (рода) от членов другой семьи (рода). Таким образом, современное трехчленное антропонимическое словосочетание – это языковой знак, которым осуществляется в обществе и государстве максимум индивидуализации и идентификации одного отдельного лица.

Предметом данного сообщения является второй член лично-именного словосочетания – отчество.

Из литературы вопроса известно, что по форме и происхождению отчество – это притяжательное прилагательное, образованное от личного имени отца посредством суффиксов: ‑ое‑, ‑ев‑, ‑ин‑. Как всякое прилагательное, отчество всегда стоит в том же падеже, роде и числе, что и личное имя человека, грамматически согласуется с ним. Напр., Михалко Гаврилов сын: за Михалком Гавриловым сыном. Таким образом, исторически отчества рождались как определения к названию лица и отвечали на вопрос: Чей сын (Филка Некрасов сын, т. е. отец его носил имя Некрас).

В дальнейшем развитии русской антропонимии «прилагательный» этап сменился «существительным», отчество-прилагательное субстантивировалось. Такой путь образования отчеств был присущ всем русским говорам, протекал повсеместно.

Однако в древнем делопроизводстве и в быту не сразу нашли этот способ определения человека. В некоторых случаях для [стр. 178] практических антропонимических целей – различения человека, отличия его от других, носящих такое же имя, – использовались определения, характеризующие человека по месту его жительства, рождения (Илья Муромец) или по происхождению, со-циальному признаку (Иван – сын купеческий, Иван – сын крестьянский, Иван – сын царевич и т. п.). Но этого рода определения были очень общими, не обеспечивали достаточной индивидуализации. Не случайно они представлены лишь в произведениях устного народного творчества, где персонажи предельно обобщены и не ставится задача их персонификации.

В деловых документах прошлого использовалось иногда прозвище человека в качестве дифференцирующего определения: Иван Большой, Иван Меньшой, Поликарпик – прозвище Заварза и т. д.

Ранние примеры употребления собственно отчеств отмечены уже в памятниках XII в.: Се азъ Мъстиславъ Володимирь сын (Грамота около 1130 г.); Се же все далъ Варламъ Михалевъ сынъ (Грамота около 1192 г.). Широкое привлечение отчеств, прослеживается в XVII в. в связи с развитием официального делопроизводства: при переписи населения, определении крестьян в тягло и т. п. Очевидно, при перечне налогоплательщиков было уже недостаточно только личного имени крестьянина-тяглеца, требовался дополнительный дифференцирующий признак его принадлежности к роду. В этих условиях отчество при личном имени человека становится совершенно обязательным. Так, на-пример, в пинежских писцовых книгах, составленных при Михаиле Федоровиче и Алексее Михайловиче (1623 г. и 1686 г.), все имена крестьян, за небольшими исключениями, приведены с отчеством. Написания имени без отчества в каждом случае оговариваются. Например: «Двор пуст выморочный Корнилка, а чей сын, того не упомнят, умре лет пятьдесят». В писцовых книгах отчества выступают в форме кратких прилагательных на ‑ов, ‑ев, ‑ин; образований с древним суффиксом притяжательности ‑jь‑ уже не встретилось (типа: Ярославль, Володимирь). Нет и отчеств, оформленных суффиксами ‑ович‑, ‑евич‑, ‑ич‑.

Производящей основой отчеств выступают в пинежских писцовых книгах как христианские имена родителей (Гришка Андреев сын, Ивашко Павлов, Пятко Матвеев), так и имена неканонические, прозвищные (Сергейко Рюмин, Селиванко Дроздов, Микитка Кручинин сын). Что здесь мы имеем дело с отчеством, а не с фамилией, уточняется лексически, словами «сын», «дети»: Марчко да Фадейко Некрасовы дети; Мирошко Третьяков сын; Данилко Меньшиков сын; Корнилко Баженов сын и др. В пинежских писцовых книгах Кеврольского стана отмечено более 100 случаев привлечения отчеств, образованных от прозвищного имени отца.

Отчества всегда производились от полного имени отца. Например: Иевко Поспелов; Сысойко Томилов (а не Томилков), [стр. 179] хотя личное имя обычно приводилось в форме «полуимени»: Томилко Титов сын и др.

Образования отчеств от нехристианского имени в дальнейшем сокращаются. Так, в пинежских посемейных списках 1786 г. подобные примеры уже крайне редки: Влас Созонов сын Томилов; Алексей Насонов сын Опарин; Арефан Минин сын Посыпанов и некоторые другие.

К концу XVII в. трехчленная антропонимическая формула при официальном наименовании человека складывается и на Пинежье: личное имя + отчество 1‑е (от первого, обычно христианского имени отца) + отчество 2‑е (от второго, обычно прозвищного имени отца): Ивашко Самсонов сын Задорин, т. е. Иван – сын Самсона Задоры. Сопоставление записей писцовых книг с последующими переписями пинежского населения (посемейные списки, рекрутские реестры XVIII в.) убеждает нас, что прозвище отца Задора (и отчество, образованное от него) остается неизменным, передается последующим поколениям, т. е. становится родовым именем, фамилией. Фамилия Задорин имеется л на современном Пинежье в той же деревне.

Грамматически первое и второе отчество (фамилия) в XVII в. еще не различались. По форме и первое и второе отчество – одинаково притяжательные прилагательные. Но так как назывная функция их изменилась (второе отчество становится постоянным в наименованиях лиц дальнейших поколений, а первое отчество – величина переменная, изменяется с каждым поколением), то возникла необходимость их дифференциации и по форме: образования на ‑ов, ‑ев, ‑ин характерны для фамилий, закрепляются за родовым прозванием и вместе с этим выделяются из разряда отчеств, обособляются.

Параллельно с процессами отграничения фамилий происходило и грамматическое оформление собственно отчеств: в них усиливалось значение притяжательности, отношения к ближайшему родственнику – отцу. Грамматически это выразилось в осложнении основы прилагательного еще одним суффиксом принадлежности ‑ич, суффиксом, ставшим чисто патронимическим. При этом надобность в лексическом уточнении (сын, дети) отпадает. Различия в суффиксах фамилий (‑ов, ‑ев, ‑ин) и отчеств (‑ич) и стали дифференциальным признаком, резко отличающим эти две антропонимические категории.

Образование патронимического суффикса ‑ич возводят к общеславянскому исконному суффиксу *‑itjь. Значение его первоначально уменьшительное: обозначение молодых существ, детенышей (княжичь, робичь, баричь). При присоединении суффикса ‑ич к отчествам на ‑ов, ‑ев, ‑ин сложился современный суффикс ‑ович, ‑евич (суффикс инич был употребителен только в древней письменности). Ранние примеры подобных суффиксов имеются уже в летописях: Послаша Смена Борисовиця и Вячеслава [стр. 180] Климятиця; убиша Микиту Захариниця и Станимира Иваниця и инех (Новг. л.).

Форма отчеств на ‑ович уверенно выделила их из среды других антропонимических единиц – фамилий.

В научной литературе существует представление, что отчества на ‑ович – принадлежность имен людей высшего сословия. Недоразумение это покоится на том, что дошедшие до нас древ-нерусские памятники часто ведут повествование о князьях, об их дружинниках, а рассказы о простых людях не попали в эти тексты. И в наше время форма на ‑ович имеет одну основную функцию – указание на отца данной личности, но при этом выполняет и стилистическую роль: выражение вежливости, уважения («этикетное» значение отчества, – говорит Милейковская). Отчества же на ‑ов, ‑ин лишены экспрессии вежливости. В клас-совом обществе это наличие исторически сложившейся дублетности форм отчеств (на ‑ов и на ‑ович) было использовано и как средство сословной дифференциации для выражения классовой спеси.

Отчества на ‑ович на Пинежье проникли сравнительно недавно. В наших пинежских находках имеются многочисленные подтверждения. Вот, например, паспорт, выданный в 1909 г.; в нем назван крестьянин Хрисанф Дормидонтов Щербаков. В метрике о рождении записано: «У крестьянина Сергея Филиппова Зайцева и законной жены его Вассы Никифоровой родился сын Павел. Восприемником был крестьянский сын Кирилл Федоров Елисеев» (1896 г.). Из частного письма: «Василей Федоров Мерзлой денех посылаю» и др. – свидетельства старых отчеств. Однако на конверте письма, присланного из Петербурга, читаем: «Василью Федоровичу Мерзлову. Весма нужное» ( 1908 г.). Можно думать, что только с Октябрьской революцией в официальном делопроизводстве на Пинежье появились отчества крестьян на ‑ович. В наше время там отчества только на ‑ович и функция их в быту именно «этикетная», они служат для выражения вежливости, почтительности.

В современной пинежской деревне отчетливо прослеживаются и остатки старой, архаической системы наименования, отмечается сосуществование двух антропонимических систем: официальной (паспортное имя, отчество, фамилия) и бытовой, основным признаком которой является определение человека не по кровному отцу, а по хозяину двора. Образование «отчества» не по отцу, а по хозяину двора – это давняя антропонимическая традиция: особенно отчетливо это зафиксировано в наименовании женщин (по имени мужа) во многих древнерусских памятниках (см. интересные материалы из Новгородских кабальных книг в работах А. Н. Мирославской)1. Широко представлены подобные лично-[стр. 181]именные конструкции и в писцовых книгах XVII в.: Двор пуст вдовы Марицы Ивановской жены Валкова (1678); Во дворе вдова Татьяница Тимофеевская жена да сын ее Митюшка (1623); Во дворе вдова Феврица Романовская жена (1623) и др. Есть и более подробные определения имени женщины: Во дворе Харлампьевская жена Щепоткина вдова Улитка Шумилова дочь (1686); Двор упокойного Ждана Кондратьева сына Щепоткина, а пашни его жеребей у Ждановской жены Щепоткина у вдовы Марфутки Самсоновы дочери (1686). Если хозяином двора был дед (свекор), «отчество» женщины образовывалось от имени свекра.

Многочисленные примеры отчеств не по отцу, а по имени хозяина двора записаны нами в пинежских деревнях в 1971 г. в д. Вальтево. Отчества по деду обычны в наименованиях детей, молодых людей: Лизка Тимошкина (по деду Тимошке, Тимофею), по отцу она Ивановна, но ее никто так не называет; Колька Фалин (деда звали Фалей, Фалилеем).

Если хозяином двора была женщина, мать, и по какой-либо причине воспитывала детей она, а не муж, то «отчество» детей дается по матери: Оля (Александр) Марьин, растила его мать, Марья, отец с ними не жил, Ленка Олёнина (по матери – Олёне. Елене), отец погиб на войне, выросла она с матерью; Пашка Улькин (по матери Ульке, Ульяне), сын Павел вырос без отца; Генька Дарьин (по матери Дарье), отца его не знают, он «найден», незаконнорожденный.

Эта традиция – определять человека по имени хозяина двора – особенно упорно держится в наименованиях замужних женщин: «отчество» их, как правило, образуется от имени мужа, причем его реального имени, как его называли и называют, т. е. обычно «полуименем»: Анна Ефремкова (no мужу Ефремку, Ефрему); Ульяна Ондрейкова (по мужу Ондрейке, Андрею), по отцу она Петровна, это знают, но практически не употребляют; Паранька Якунькина (по мужу Якуньке, Якову), по отцу она Андреевна, но так ее называют; Оксенья Олюшкина (по мужу Олюшке, Александру); Анна Фетина (муж был Фетя, Федор); Анна Колина (по мужу Коле, Николаю); Овдотья Елейкина (по мужу Елейке, Илье) и т. д.

Если же по каким-либо причинам хозяином двора был не муж, а свекор (или другой родственник), то «отчество» женщины-невестки строилось по имени свекра: Анна Ивонисьна (по свекру Ивонушке, Ионе); Марья Олёшкина (по дяде мужа Олёшке, Алексею), по отцу она Яковлевна, муж жил с нею недолго, и жила она в семье дяди мужа; Анна Пашина (по свекру Паше, который жил долго, дольше ее мужа).

Встает вопрос: «отчество» ли это или вторая «уличная» фамилия? На наш взгляд, это именно отчество, так как определяет только данного человека, а не передается дальнейшим поколениям как фамилия. Развитие этой системы наименования засты[стр. 182]ло на архаической стадии: это «отчество» так и осталось неоформленным патронимическим суффиксом ‑ович, ‑овна. Разумеется, эта категория бытовых «отчеств» и не будет развиваться в этом направлении. В условиях современных социальных отношений подобные способы наименования человека обречены на исчезновение. В прошлом же они имели прочную социальную базу, отражали юридические и экономические условия жизни крестьянской женщины: она была в полной зависимости от мужа, от хозяина двора (на нее даже не наделялась земля). В этой связи вспоминается рассказ А. А. Меньшиной (90-летней жительницы д. Нюхчи Пинежского района) о старинном свадебном обряде: невесту к свадебному столу выводил отец «на лямке» и передавал эту лямку из рук в руки жениху – новому хозяину ее. В современной пинежской деревне этого обычая нет, как нет и подобной материальной зависимости женщины, однако старая система наименования продолжает бытовать: почти каждая женщина, наряду с паспортным, имеет и «уличное» имя – отчество. Оно даже предпочтительнее, так как обеспечивает большую степень индивидуализации: имен одинаковых много в деревне (напр., пять Анн), фамилии тоже большею частью одинаковы; в этих условиях именно отчество становится основным средством номинации, выходит на передний план в бытовой антропонимической системе. Этим объясняется и обычай называть людей только по отчеству, имя опускается: чаще говорят «Фё́тина», «Ко́лина», а не «Анна Фетина», «Анна Колина», так как имя Анна в данном случае не дифференцирует.

При непосредственном обращении к человеку употребляют его паспортное отчество, выражая этим почтительное, уважительное отношение.

Так сосуществуют в современной пинежской деревне две антропонимические системы, пути развития их различны, различна и сфера бытования, но основное их назначение аналогично: они призваны служить надежным средством индивидуализации и идентификации отдельного лица.


Сноски

1А. Н. Мирославская. К истории развития русских имен. – Ученые записки Башкирского университета, вып. 8, серия филологическая, № 2. Уфа, 1961. Вернуться к тексту.


Данная статья опубликована в сборнике: Ономастика Поволжья. 3. – Уфа, 1973. – С. 177–182.

Дата размещения на сайте: 21.08.2014